— иван колесников —

ВАСИЛИЙ МИХАЙЛОВИЧ ЗАРУБИН _ссср
4 февраля 1894 — 18 сентября 1972 // советский разведчик, генерал-майор, руководитель советской резидентуры в сша
в вене 1925 у них флирт на французском дерзостью допустимых границ; зарубин называет ее эстер. так, как она не позволяет даже собственному мужу. обсуждениями планов о работе во франции, разбавляя вино содовой. тайнами, в которых они топят всех вокруг, оставляя искренность друг другу. он смотрит, не выбираясь из постели, как за пятнадцать минут до полуночи она надевает обручальное кольцо обратно, застегивая шелковую блузку на все пуговицы. приглушенный, от лампы, свет крадется по ее лицу так кротко там, где еще недавно властью касается он сам. она снова оставит его одного ждать.

в 1930-х в его документах значится - ян кочек; и париж встречает их благодатной роскошью ароматов свободы и равенства. у них рождается сын и профессионализм считывать любое намерение перед тем, как его озвучат. вереницей вечеринок, которыми эльза так красиво выстраивает архитектурность полезных знакомств. он знает расшифровку каждой из улыбок, что она посвящает важным гостям. и как потом их имена превратятся в персонализированность кодов. сжигая документы в камине, выкуривая одну пачку на двоих, еще одним победным ходом очередной партии.

весной 1941 он в китае, она в берлине. разведданные полыхают утечками дат объявления разгромной войны; страха не существует, только предчувствие, что западный фронт его молодости - крохотная расщелина в сравнении с темнотой, выжидающей по немецким углам. зарубин привезет в москву точные месяцы начала; вечером будет читать засыпающему пете одну из любимых сказок, опрометчиво обещая, что когда мама вернется они обязательно поедут к морю. пусть засыпает только. его эрна где-то за горизонтом отлаживает разрушенную немецкую агентурную сеть по крупицам. зарубину подступает ком к горлу, когда двадцать второго все свершается кровавым вторжением в его родную страну. подвешенным состоянием советской дипмиссии. отказом немцев менять <всех на всех>. кошмаром трех с половиной недель. визитом к молотову. лично.

входная дверь распахнется глубокой июльской ночью. целовать ее живую, измотанную, высохшую поездкой из смерти. они постоянством ходят по краю разоблачения столько лет; и только теперь он по-настоящему способен прочувствовать, что такое - почти п о т е р я т ь ее.

май 1945 взрывает страну победой, треском праздника на каждый сантиметр земли, а у лизы вместо сил бесконечная дрожь и обмороки. позвоночник хрустит в ожидании, что его как-нибудь вдруг переломят. оглядываясь по сторонам, разматывая клубок опасений: как их разоблачат. заберут. обвинят. расстреляют. ей спокойно и хорошо везде, кроме москвы. тысяча не их жизней толпой под окнами их квартиры на ордынке: напоминают о себе, упрекают в бесчестности. она очень хочет взять револьвер и закончить все; но продолжает жить, служить ему и совсем чуть-чуть родине.

[indent]сколько моих имен зарубками в ткани твоего сердца, вася?

[indent]спутанными картами распадающихся государств, чужими наречиями введенных в бессознательное языков, составляя схемы источников глубинами памяти. не позволяя себе ошибок. веруя в очевидность коммунистических идеалов. преследуя риск по пятам. заигрываясь во всемогущество направлять чужие мысли в искусственно-созданное русло. огрубевшими чувствами к странам, которые в фальшивых разговорах легко называть домом.

[indent]ты говоришь: твой дом - я и петя; за такое мировоззрение тебя когда-нибудь расстреляют, mayn lebn. я говорю, что домов и мира не существует, реально лишь созвучие наших сердец. но лучше нам больше молчать.

[indent]не включая верхний свет, потому что в нем вся правда вдруг может стать совсем явной, подкравшись двойными предательствами, перекличкой разрушений не нашей осечкой, а ревизорщиной у верхушки. расшатывая психику других переменами собственных мест и имен. стабильно в нас только то, что мы когда-нибудь точно умрем. цель - выискать информацию, просеять из нее истину, повсюду фиксируя ложью.

[indent]мы запутанные друг в друге с тобой. только и смотреть в глаза шепотом. и верить любви. пока она еще есть. до конца держать за руку. прощупывать пульс.

славься советский джеймс бонд - василий зарубин - любимец судьбы, а не репрессий.

знакомство в вене в 1825, хэдаю, что зарубин был другом первого мужа елизаветы - тоже разведчика - юлиуса (василий спиру), который забавы ради взял себе кодовое имя в его честь. сместила развод лизы со спиру на 1927 год, потому что хочется разведческий любовный треугольник, а потом укатить с зарубиным в москву в 1928.

зарубины организовывали крупнейшие агентурные сети в дании, германии, франции. в сша вообще занимались сетью, работавшей над получением технологий атомного оружия. схема такая - василий михайлович получает место в той или иной стране, а елизавета юльевна искусно очаровывает всех его знакомых, превращая их в информаторов для союза. все по-классике: он - глава, она - его правая рука. что не мешало им, конечно, в одно время работать в разных странах.

если вкратце, зарубины - люди абсолютной страсти. защищающие свои идеалы, страну, друг друга. умеющие разыграть любую историю и карту, и главное - получающие нескончаемое удовольствие от этих спектаклей. наслаждаясь разностью жизней, которые проживают.

к концу войны лиза надломится; прожив большую часть жизни в европе и америке, она столкнется с суровой советской реальностью, в которой защищенность ее семьи - дело времени и чужих интриг. зарубины отозваны из сша в 1944, окончательное возвращение в москву превратится в бесконечный надзор. вокруг - преследование сослуживцев и евреев (а она чистокровная еврейка). плюс изматывающая работа внутри страны, сгорающей в войне. все это превратится в клетку из страхов. как будет себя чувствовать зарубин, как будет реагировать и пытаться ей помочь - обсудим.

готова провести за руку по хронологии, шутя, что многое из их деятельности официально не было рассекречено, так что можем наворотить любой гешефт.

колесников - принципиален, киру можем обсудить.

пишу много; в постах флэшбечу, веду диалоги с нпсами, влияющими на развитие сюжета; и вообще люблю всякие разные пасхалочки. преспокойно готова взять на себя всю хроно-фактологию, но не преследую идеально-вычищенную достоверность.